Книга "Музыкальный ринг"

Передача «Музыкальный ринг»: в начале был БГ, ч.1


Большая удача и благосклонность звезд позволили нам заполучить книгу о телепередаче «Музыкальный ринг», написанную ведущей этой передачи Тамарой Максимовой. На первый взгляд немного не в себе ведущая оказалась душевным рассказчиком и очень милым человеком. Максимова рассказывает о том, как появилась передача, как они проталкивали ее на телевидение и под каким соусом, как разрабатывали концепцию и взаимодейстовали с музыкантами. На «Ринге» выступали Аквариум, Аукцыон, Звуки Му,  Сергей Курехин, Вежливый отказ, Валерий Леонтьев, Михаил Боярский и прочие представители советских эстрады и рок-сцены. Собственно Леонтьев нам не интересен, а вот закулисные истории о становлении передачи и авангардно-экспериментальных выступлениях - вполне. Ниже мы будем публиковать фрагменты из книги Тамары Максимовой несколькими частями


Музыкальный ринг: начало

Когда меня спрашивают, с чего начинался "Музыкальный ринг", я испытываю некоторое замешательство. Не могу с уверенностью сказать, что идея этой программы возникла в какое-то время и какой-то час. Ведь "Ринг" пояился на девятый год моей работы на Ленинградском телевидении с режиссером Владимиром Максимовым. За это время благодаря нашему "семейному подряду", в котором режиссер и журналист (они же - муж и жена) двадцать четыре часа в сутки не расставались, придумано было десять циклов передач для детей и молодежи. И в каждом есть элементы будущего "Музыкального ринга".

Взять, к примеру, ту передачу 1981 года, в которой главным действующим лицом стал Раймонд Паулс.

Раймонд ПаулсРаймонд Палус ударник "Ямахи"

В начале лета всегда загруженный до предела маэстро вдруг неожиданно согласился на съемку. Правда, приехать в Ленинград он мог только на один день, но зато с сюрпризом - с молодыми талантливыми музыкантами, которых недавно открыл в Лиепае.

Мы, конечно, обрадовались, хотя несколько смущала необходимость выйти на запись без предварительных обсуждений и репетиций. Это было не в наших правилах. Но ведь в каждом правиле есть исключения.

И вот 1-я студия Ленинградского телевидения готова к съемке. Мизансцена отдаленно напоминает будущий "Музыкальный ринг": в амфитеатре человек сто пятьдесят - двести, у свободной стены на возвышении место для выступающих. Я сижу в первом ряду с новой трехъярусной прической, на которую потратила полдня, чтобы рядом с маэстро выглядеть на европейском уровне. Из-за этого хитроумного сооружения даже не успела заглянуть на съемочную площадку, где Володя с утра репетировал с музыкантами.

По отмашке оператора, чувствуя себя как никогда элегантной, улыбаюсь на камеру и представляю публике еще более элегантного Паулса. А потом, зная, что дальше на экране пойдут крупные планы музыкантов, незаметно достаю листок, чтобы по нему за кадром прочитать без ошибок сложные латышские имена и фамилии.

- "Раймонд Паулс и рок-группа "Кредо"!

Только я успеваю это произнести, как под оглушающие звуки электрогитар в центр студии выскакивают длинноволосые, совсем не элегантные парни и начинают бегать и прыгать по декоративной сцене.

"Она же провалится!.." - с ужасом успеваю подумать я. И тут один из музыкантов действительно проваливается вместе со своей гитарой. Но песня на незнакомом языке продолжает греметь еще мощнее.

Вижу, публика в зале просто ошарашена происходящим. Еще бы! Ведь в то время появление на Ленинградском телевидении такой неистовой рок-группы должно было оказаться чем-то из области фантастики.

А Паулс, едва затих последний аккорд, с невозмутимым видом заявляет:

- Это была рок-группа "Кредо", и в ее исполнении вы слышали фрагмент из моего нового мюзикла "Сестра Керри". Мы хотим показать вам кое-что еще из этого спектакля. Конечно, с вашего позволения, Тамара...

Но я уже пришла в себя.
- Раймонд, вы так любите Драйзера?
- Да, обожаю, - улыбается Паулс.
- А Толстого вы любите?
- Да, конечно.
- А Достоевского?
- Да, отвечает Раймонд, но уже несколько настороженно, чувствуя какой-то подвох.
- Тогда, маэстро, не написать ли вам, например, мюзикл "Война и мир" или рок-композицию "Преступление и наказание"?
- Вы знаете, блестящая идея! Нужно подумать, когда вернусь в Ригу. А пока... Пока следующий номер - рок-н-ролл!

Зал взрывается аплодисментами, а Паулс так хитро на меня посматривает.

Сама не знаю, то ли в отместку за столь неожиданный сюрприз, то ли просто от отчаяния, - ведь шла запись совсем "непроходного" материала и нужно было как-то спасать положение, - но я стала задавать Раймонду самые что ни на есть провокационные вопросы. Совсем как будет потом иногда на "Музыкальном ринге".

Правда, маэстро и виду не подал, что вопросы непривычные. С присущей латышам иронией он не только влючился в словесную дуэль, но и сам переходил в наступление.

Потом Володя рассказывал, что в режиссерскую аппаратную набилось полным-полно народу из тех, кто был в это время свободен на студии. И без конца раздавались возгласы:
- Так, Тамара!
- Ну, Паулс молодец!
- Нет, вопрос некорректный! Удар ниже пояса.
- Два один в пользу Паулса!..

Это был совсем уже как мини-ринг. И три года спустя, выстраивая режиссерскую концепцию "Музыкального ринга", Володя учитывал опыт той передачи с Паулсом.

Но, может быть, идея ринга закладывалась еще раньше, в первом нашем всесоюзном цикле передач - "Один за всех, все за одного"? [...]

Так мы с Володей играли-играли в разные телеигры и доигрались до того, что наш совместный путь на студии чуть не оборвался. Тут и начинается вторая история появления на свет "Музыкального ринга". [...]

Музыкальный ринг: открытие группы «Аквариум»

Неожиданно в начале 1984 года меня пригласили в качестве музыкального редактора в молодежную программу "Горизонт", которую решили реанимировать, помня ее популярность в шестидесятые годы. Мне отдавали 15-минутную музыкальную страничку в конце программы.

За два года в музыкальной жизни города произошло много изменений. Особенно в молодежной культуре. Началось массовое увлечение рок-музыкой. Появились десятки новых групп. Становился на ноги городской рок-клуб.

Я бросилась к писателю Александру Житинскому, автору "Записок рок-дилетанта" (на основе которых впоследствии Житинский издал книгу "Путешествие рок-дилетанта", прим. Икры), которые пользовались в начале восьмидесятых бешенной популярностью.

Александр Житинский, автор "Путешествия рок-дилетанта"Александр Житинский, автор книги "Путешествие рок-дилетанта"

- Я открыл одну потрясающую группу, - сразу же сообщил он мне при встрече. - В Доме писателей даю слушать кассету с их песнями каждому. Многие удивляются - очень необычно. Не профессионалы, но живут только музыкой. Репетируют ночами в кухне коммуналки под абажуром. Представляете: круглый стол, чай, виолончель и гитара!

Это было похоже на то, что я искала. Рок-лаборатория в коммунальной квартире... Свободная камера и свободный микрофон в кухне под абажуром...

Когда на следующий день Александр Житинский появился вместе с Борисом Гребенщиковым в редакции, я прямо с порога начала предлагать им одну идею за другой.

Невзрачный, плохо одетый мальчик слушал, казалось, внимательно, но без каких-либо эмоций. Особенно, помню, меня поразили огромные заплаты на локтях его потертой кожаной курточки и таких же потрепанных джинсах. Тогда я еще не знала, что это необходимая атрибутика того времени.

- Мы будем семь вечеров снимать репетиции "Аквариума". И главное - творческий процесс! - вдохновенно расписывала я будущий сценарий.

Борис соглашался на все. Сквозь падающую на глаза белесую прядь смотрел бесцветным взглядом на меня, на женщину-режиссера, которая должна была работать вместе со мной над этой программой. Послушно кивал:

- Можно и так... И так тоже можно...

- Говорить не сможет, и фактуры никакой, - шепнула мне режиссер с досадой. 

Но я даже не огорчилась - так увлекла меня идея "рока под абажуром".

Группа "Аквариум", 1981 год"Аквариум", 1981 год, рок почти "под абажуром"

Прихватив страниц двадцать-тридцать с текстами Гребенщикова, я помчалась домой выбирать песни для первой 15-минутной передачи.

Тексты, признаться, поначалу озадачили.

"Я выкрашу комнату светлым,
Я сделаю новые двери,
Если выпадет снег,
Я узнаю об этом только утром.
Хороший год для чтения.
Хороший год, чтобы сбить со следа.
Странно, я пел так долго.
Возможно, в этом что-то было.
Возьми меня к реке,
Положи меня в воду.
Учи меня искусству быть смирным.
Возьми меня к реке...".

Мы с Володей долго изучали тексты песен вдоль и поперек. Постепенно все становилось на свои места. За странным сочетанием слов проступали образы. Стал проясняться смысл этих непривычных стихов. В нескольких строках мы даже нашли своеобразный ключ к тому, о чем писал Борис:

"Я знаю нас на вкус, мы как дикий мед,
Вначале будет странно, но это пройдет...
...Пока мы здесь, дай мне руку - 
Это шаг по лезвию бритвы..."

Через несколько дней мы попали на концерт "Аквариума". Когда я впервые увидела Бориса Гребенщикова на сцене, в тесном зальчике одного из ленинградских вузов (а получить и такую площадку в то время рок-музыканты почитали за счастье), я не узнала того "нефактурного" мальчика, что сидел на краешке стола в редакции. Отливающие сталью глаза, "байроновская" светлая рубашка. И такая магическая сила всего облика, манеры держаться, петь, говорить. "Аквариум" гипнотизировал зал, хотя, мне показалось, большинству оставались не вполне ясными эти песни. Ощущение, что происходит что-то важное, в аудитории было, но чувствовалось: она с трудом постигает язык "Аквариума". 

Молодой Гребенщиков на концертеБорис Гребенщиков зажигает на концерте

Конечно, в одном из первых рядов сидел Александр Житинский (в то время он не пропускал ни одного концерта Гребенщикова), а рядом с ним более бесстрастно, даже как бы со стороны, смотрел на происходящее еще один человек - мало кому тогда известный кинорежиссер Александр Сокуров. Он в те годы испытывал любопытство к "аквариумомании". 

Вообще этой болезнью переболели в первой половине восьмидесятых годов многие. Те, кому было лет 25-30, с жадностью впитывали то, чего недополучили в свои юношеские годы. То же самое происходило и с теми, кто открывал для себя русскую рок-музыку в 35-40 лет. Этих людей можно было встретить на концертах "Аквариума", "Алисы", "ДДТ", "Телевизора". Немолодые, солидно одетые люди с юношеским блеском в глазах увлеченно обменивались впечатлениями до и после концертов, как бы заново открывая себя и то поколение, которому в годы застоя рок-музыка дала возможность так вызывающе говорить, кричать о наболевшем.

"Мы ждали так долго,
Что может быть глупее, чем ждать..." - 

пел в "Музыке серебряных спиц" Борис Гребенщиков. Зал напряженно молчал, вслушиваясь в кажое слово. Я тоже, замерев, слушала бередящий призыв "Музыки серебряных спиц" и краснела, вспоминая свои бредовые идеи насчет репетиции у абажура.

Воображаю, как подсмеивались над наивной музредакторшей Житинский с Гребенщиковым, как радовались, что нашли возможность хоть как-то протащить на экран две-три самые безобидные из песен "Аквариума", чтобы многочисленные слушатели магнитофонных записей смогли наконец увидеть автора и его группу.

Чем яснее я представляла себе эту картину, тем больше злилась на себя. А когда так злишься, голова начинает работать лучше. И вот у мея появилась одна крамольная идея: что если дать в моей музыкальной страничке все самые острые, самые "непроходные" песни Гребенщикова, закамуфлировав их под жанр музыкальной пародии? Но только нужно уговорить автора пойти на эту условность...

[Продолжение следует]