Эдисон Денисов: творческий антагонизм с Альфредом Шнитке

Эдисон Денисов


«Классики и романтики работали с двумя десятками аккордов, может быть, чуть больше, — но сколько разных стилей. И ограничений в их технике было ничуть не меньше, чем в серийной, а возможно и больше. Индивидуальность никогда не зависела и не будет зависеть ни от какой техники — только от таланта композитора, так же, как и современность композитора в лучшем смысле этого слова».


Эдисон Васильевич Денисов родился 6 апреля 1929 года в Томске. Его отец — Василий Григорьевич — был радиофизиком. Изобрел первый в Сибири коротковолновый передатчик, проводил первые опыты по применению радиосвязи в авиации, организовал первую в Западной Сибири широковещательную радиостанцию, разработал аппарат «Магнитон» для музыкальной иллюстрации немых фильмов. Позывные домашней радиостанции Василия Денисова были известны радиолюбителям многих стран. Мать будущего композитора — Антонина Ивановна Титова — врач. Занимала различные врачебные должности, долгое время проработала главным врачом туберкулезного диспансера.

Собственно необычное имя будущему композитору придумал его отец — назвал сына в честь своего «учителя», как он говорил, Томаса Эдисона, хотя мать настаивала на имени Игорь..

Ни мать, ни отец не имели музыкального образования, однако музыка звучала в доме Денисовых часто. Мать, обладая хорошим слухом и красивым голосом, пела, отец неплохо владел фортепиано. Родители хотели отдать сына в музыкальную школу, но он категорически отказался, отозвавшись о музыке как о «девчоночьем занятии». Эдисона привлекала математика. С двухлетнего возраста он интересовался числами, в пять лет увлекся химией.

Заниматься музыкой Денисов начал неожиданно для себя и для родителей. В общежитии аспирантов филиала университета — Сибирского физико-технического института, где жило семейство Денисовых, он услышал мандолину, на которой иногда поигрывал их сосед. Мальчик брал у него первые уроки. Затем учился на кларнете и по самоучителям — на семиструнной гитаре. Стремление к музыке росло, и возникло желание заняться ею серьезнее. Единственной возможностью учебы для шестнадцатилетнего юноши оказались курсы общего музыкального образования. Учиться было нелегко, Занятия проходили по вечерам, инструмента дома не было. Поздно вечером приходилось заниматься на пианино в детском саду.

Позанимавшись некоторое время на курсах общего музыкального образования, Эдисон Денисов поступил на фортепианное отделение томского Музыкального училища.

После окончания в 1946 году общеобразовательной школы Денисов поступил в Томский государственный университет на физико-математический факультет, параллельно продолжая обучение в музучилище. Сочиняет свои первые произведения.

Эдисон Денисов выбирает путь музыки

По окончанию музыкального училища перед Денисовым стоит сложный вопрос: какой путь выбрать — музыки или математики. И в музыкальном училище он прослыл одаренным студентом, и в университете был на хорошем счету. Денисов решил прибегнуть к помощи компетентного товарища и послал свои сочинения на суд Дмитрию Шостаковичу:

«Дорогой Эдик. Ваши сочинения поразили меня. Мне кажется, что Вы обладаете большим композиторским дарованием. И будет большой грех, если Вы зароете Ваш талант в землю».

Дмитрий ШостаковичДмитрий Шостакович

Шостакович посоветовал Денисову показать произведения профессорам Московской консерватории — Шебалину и Богатыреву, но те, к большому удивлению Дмитрия Дмитриевича, не отметили в музыке Денисова настоящего композиторского дарования. Тем не менее, Шостакович советовал Денисову поступать в Московскую консерваторию. В 1950 г. Денисов приезжает в Москву для поступления в консерваторию, но проваливает экзамены из-за плохой подготовки по музыкально-теоретическим предметам. В 1951 г. по договоренности с директором Денисову разрешили некоторое время позаниматься в музыкальном училище при консерватории, где он смог подготовиться ко вторичному экзамену в консерваторию.

В это время он жил в общежитии, денег у него, естественно, не было, на трамвае катался «зайцем» или, как выражается творческая интеллигенция, «на колбасе». Поскольку за это часто приводили в милицию, приходилось экономить на еде для трамвайных поездок.

Летом 1951 года стал студентом композиторского отделения консерватории. По настоянию Шостаковича поступил в класс Виссариона Яковлевича Шебалина. Дружба Шостаковича и Денисова продолжалась: Денисов занимался математикой с сыном Шостаковича Максимом, часто ездил к ним на дачу, переписывался, советовался, бывал на всех премьерах, показывал свои произведения.

Во время консерваторского обучения Денисов подрабатывал, давая частные уроки математики и работая на курсах музыкального образования в Доме народного творчества.

На втором курсе Денисовым был создан вокальный цикл «Ноктюрны». Многие романсы понравились Шебалину. Особо он отметил «Флейту на реке», сказав, что «из этого маленького романса вырастет все, что будет дальше». Два романса из цикла «Ноктюрны» в марте 1954 года появились в нотном приложении журнала «Советская музыка». Это была первая публикация молодого автора.

Шебалин был прекрасным педагогом и стремился познакомить своих студентов с как можно большим количеством музыки, в том числе современной. В его классе играли и слушали Стравинского, Хиндемита, Шёнберга, Берга, Онеггера, Даллапиккола, Петрасси. Впервые в классе Шебалина Денисов услышал произведшую на него сильнейшее впечатление запись произведения Пьера Булеза «Молоток без мастера». Шебалин говорил, что эта музыка ему не нравится, он в ней ничего не понимает. Но тем не менее он чувствует — сочинение Булеза талантливо, и начинающие композиторы должны его знать, как и все талантливое, возникающее вокруг.

Фольклорные экспедиции Эдисона Денисова

Важным фактом творческой биографии Денисова стали фольклорные экспедиции, являющиеся обязательной практикой студентов теоретико-композиторского факультета консерватории. Их у него было три.

Летом 1954 года состоялась экспедиция в Курскую область, где было записано большое количество разнообразных песен: протяжных, свадебных, частушек. По признанию Денисова, в этой экспедиции он понял суть настоящего фольклора, имеющего мало общего с тем, что чаще всего выдают за него в книгах и по радио, где природно растущее творчество народа подменяется «эстрадой» на фольклорном материале.

В 1955 состоялась экспедиция на Алтай, а третья экспедиция была проведена по окончанию консерватории в 1956 году в Томскую область.

Практический смысл экспедиций для Денисова — хоровые обработки и использование в сочинениях. Яркое воплощение фольклорной линии творчества Денисова — опера «Иван-солдат». Настоящее творческое переосмысление результатов фольклорных экспедиций произошло в 60-е годы и воплотилось в вокально-инструментальном цикле «Плачи».

Первая жена Денисова

В консерватории познакомился со своей первой женой Галиной:

«Он водил меня по всяким выставкам, полуподпольным в то время... Мне не очень хотелось так рано выходить замуж, мне очень не нравилось имя „Эдисон“, оно меня смущало и мне казалось, что выйти замуж за человека с таким именем совершенно невозможно, хотя он долго, подробно и многократно объяснял мне, почему так случилось. Ну, я была тогда очень молода и, естественно, тогда это для меня имело большое значение».

Как рассказывала жена, ее совместная жизнь с Эдисоном пришлась на самый трудный период композитора: и непризнание, и малообеспеченность, и жизнь в одной комнате: «Какая-то полоса признания началась еще при наших отношениях достаточно все-таки близких, но мне начало казаться, что ему хочется подарить свой успех и разделить свой успех с кем-то другим,. И конечно это было видеть нелегко».

Поиск собственного стиля

Весной 1956 года Денисов окончил консерваторию и поступил в аспирантуру Московской консерватории. Летом этого же года он становится членом Союза композиторов СССР. Рекомендацию ему дал сам Шостакович.

В консерваторские и аспирантские годы Денисов много сочиняет. Его произведения исполняются в Доме композиторов и в филармонических залах, звучат по Всесоюзному радио. В музыке Денисова тех лет естественно заметны следы ученичества. Талант молодого автора проявляется в овладении тем музыкальным языком, которым говорят композиторы в его окружении.

Наиболее самостоятельными оказались работы Денисова в вокальном жанре. За консерваторский период он написал несколько циклов, в которых выявились оригинальные черты творческого мышления молодого композитора.

Пресса о Денисове

Вообще вокальным произведениям Денисова повезло больше. Рецензенты в основном благожелательно отзывались о них. Инструментальные опусы подвергались значительно большей критике. В частности, в ряде сочинений отмечалось сильное влияние Шостаковича; голос великого мастера иногда перекрывал голос Денисова.

Отмечали некоторую «сухость» в музыке Денисова. И в духе времени эту сухость приписывали «влияниям западного модернистского стиля 20-х годов». Композитора критиковали и за усложненность музыкального языка.

Все рецензенты дружно нападали на самое оригинальное произведение тех лет — Сонату для двух скрипок. Она была оценена как «чужое, ненужное слушателю произведение», которое следует хранить дома в качестве пробы и под которым не нужно торопиться ставить свою подпись. Естественно, вся критика в прессе была в русле общих идеологических тенденций конца 50-х годов.

Обучение после консерватории

К концу аспирантуры в духовном развитии Денисова наметился перелом. Композитор начал осознавать, что не все то, чему его учили в консерватории, правильно, что ему необходимо искать что-то другое, новое. То, что он хотел сказать, как выяснилось, не имело никаких средств для своего выражения. По собственным словам Денисова, он вдруг почувствовал, что ничего не знает и ничего не умеет, что обучение необходимо начать с нуля.

1959–1964 — годы интенсивного самообразования Денисова. В это время он писал мало. А самообучение заключалось главным образом в подробнейших анализах музыки. Денисов решил исследовать музыку тех композиторов, имена которых вообще не упоминались в консерваторском курсе: Стравинский, Барток, который явился для Денисова одним из самых больших открытий в жизни, Дебюсси, Хиндемит, чья музыка показалась ему сухой и жесткой, нововенцы (Веберн, Берг, Шенберг).

К началу 1964 года настоящая школа современного композиторского мастерства в основном была пройдена. Лишь после этого Денисов понял, что может иметь в области композиции личную свободу, что у него есть свое отношение к композиторам, к музыкальному материалу: «Я почувствовал, что могу быть самим собой, потому что я уже ощущаю то, что мне нужно в жизни и в искусстве».

«Солнце инков»

Первым сочинением, в котором Денисов почувствовал себя свободным и нашёл свой стиль, было «Солнце инков» на стихи Габриэлы Мистраль. Писалось оно очень быстро и легко:

«Для меня это сочинение очень важно, потому что весь период предыдущих поисков соединился в нем с тем, что находилось внутри меня еще во времена консерватории, и что где-то проглядывало в цикле „Ноктюрны“. Кроме того, это были очевидно те стихи, которые вызвали потребность в обострении инструментального колорита. Я впервые широко применил группу ударных инструментов и тип отношения к ним, свойственный более поздним моим сочинениям».

Именно кантату «Солнце инков» Денисов называет своим первым опусом, после которого он в полной мере отвечает за каждую написанную ноту. И именно эта кантата изменила отношение к композитору в лучшую сторону, несмотря на то, что официальными кругами в Советском Союзе она была встречена очень резко и много раз запрещалась.

Виновником торжества, по воспоминаниям Денисова, был дирижер Геннадий Рождественский:

«Он (прим., Г. Рождественский) увидел меня как-то совершенно случайно во дворе консерватории и начинает разговор: „Ты что сейчас пишешь?“ Я говорю: „Сочинение для одиннадцати инструментов и голоса на стихи Габриэлы Мистраль“. — „У тебя с собой партитура?“ Отвечаю, что с собой. Он её полистал так мимоходом, правда, ему больше и не надо: слух у него удивительный... Ну, а дальше — всё как-то почти было не очень серьезно, солидно внешне: „Ты когда закончишь?“ Я говорю: „Да вот, не знаю, но, наверное, скоро“. — „Вот давай, заканчивай, и я его в Ленинграде на своем концерте сыграю“».

Премьера «Солнца инков» состоялась в Ленинграде 30 ноября 1964 года. До последнего дня исполнение было под угрозой срыва. За несколько дней до концерта из Москвы раздавались телефонные звонки с требованием отменить концерт или снять «Солнце инков». Лишь авторитет Геннадия Рождественского не позволил это сделать. Ленинградская филармония не захотела портить отношения с выдающимся дирижером:

В том концерте звучал Моцарт, Ревуэлтос, Денисов и, напоследок, Стравинский. Музыку Денисова публика восприняла с особым восторгом, она буквально кричала и вызывала его на сцену. Рождественский считал количество выходов — 15 раз!

На втором концерте порядок произведений поменяли и «Солнце инков» поставили в конце. Рождественский объяснил это так: «Эдик! После твоего сочинения „Рэгтайм“ Стравинского играть нельзя. Не идет у публики».

На улице перед залом была огромная толпа и буквально все выпрашивали лишние билеты.

Скандалы по поводу «Солнца инков» потом были ужасные: директора филармонии сняли, Рождественскому, как сказал Денисов, «нахамили», а тот только радовался, т.к. любил скандалы с чиновниками.

После ленинградской премьеры кантатой заинтересовалось издательство «Universal Edition» в Вене. Так ноты оказались за границей. А летом 1965 года «Солнце инков» прозвучало в Дармштадте, где кантата фигурировала как первое серийное произведение советского композитора, появившееся на Западе.

После дармштадтского исполнения всемирно известный композитор и дирижер Пьер Булез включил «Солнце инков» в программу концерта «Domaine musicale»:

«Дорогой Господин. Это правда, что мы будем исполнять в „Domaine musicale“ Вашу кантату „Солнце инков“... Я очень счастлив, что мы впервые вписали в программу Ваше произведение, и надеюсь, что это будет началом будущих контактов. Если бы Вы могли приехать в Париж, для нас было бы большой радостью принять Вас».

Кантата «Солнце инков» прозвучала в Париже в исполнении лучших музыкантов в одной программе с Веберном и Варезом. Многочисленная пресса с восторгом и удивлением отзывалась о ней, называя кантату «гвоздем программы», произведением утонченным и поэтичным.

Парижская премьера — важная веха творческой биографии Денисова. Он приобрел международную известность, а «Солнце инков» с этого момента стало одним из самых популярных и часто исполняемых его произведений Также произведение Денисова высоко оценил Игорь Стравинский.

Однако официальное мнение Союза советских композиторов совершенно не совпадало с восторженным приемом «Солнца инков» на границей. В журнале «Советская музыка» была опубликована т.н. «творческая дискуссия», в результате которой композитор подвергся критике. Общее мнение было таково: музыкантов кантата глубоко не затронула, заинтересовала в основном лишь фоническая сторона произведения. «Полный композиторский произвол» (Хренников), «подмена творчества эрудицией», сомнение в наличии у Денисова подлинного творческого дарования (Щедрин) — такие высказывания звучали во время дискуссии.

Тихон ХренниковТихон Хренников, председатель Союза композиторов СССР

Это обсуждение в Союзе композиторов, а также ведущаяся против Денисова кампания, на долгие годы прервали концертную жизнь на родине опуса номер один — кантаты «Солнце инков».

«Новая техника — это не мода»

Статья под таким названием была написана Денисовым по заказу итальянского журнала «Il contemporaneo» (журнал коммунистической партии) и напечатана в августовском номере 1966 года.

В статье писалось, что «характерной чертой для подавляющего большинства молодых композиторов в Советском Союзе является стремление расширить лингвистические рамки привлекаемых музыкальных средств и не ограничивать их искусственно лишь тональной системой», именно поэтому композиторы применяют новые типы техник, созданные в ХХ веке. А выводом статьи стал тезис: «Молодое поколение советских композиторов обратилось к новой технике никак не в угоду „моде“, а потому, что рамки тональной системы стали слишком тесными для разработки новых идей, непрерывно поставляемых жизнью».

Естественно статья не могла пройти мимо всевидящего ока Союза композиторов. Статья была рассмотрена на специальном заседании секретариата Союза композиторов 8 февраля 1967 года с вынесением постановления:

«Секретариат считает, что опубликование композитором Э.Денисовым в итальянской буржуазной прессе статьи, заключающей в себе принципиально неверные высказывания о путях развития советской музыки, является грубым нарушением этических и гражданских норм поведения, обязательных для каждого члена Союза. Секретариат поручает руководству Московского отделения рассмотреть данный вопрос и доложить о результатах Секретариату Союза композиторов СССР».

Денисова не исключили из Союза композиторов, однако запретили исполнять и публиковать его произведения, он вошел в разряд запрещенных композиторов, в журнале «Советская музыка» вышла анонимная статья, обвиняющая Денисова в кривизне суждений и оценки современной советской музыки, Он был отчислен с работы в консерватории, во время отпуска ему пришло письмо:

«Уважаемый Э. В. Денисов! Ректорат Московской Государственной консерватории сообщает, что в связи с отсутствием нагрузки на кафедре инструментовки в будущем 1967-68 учебном году Вы освобождаетесь с 1 сентября 1967 года от педагогической работы в консерватории. Ректор — профессор А. В. Свешников».

Студенты Денисова негодовали и отказывались учиться у кого-либо другого, а главное обвинение Союза композиторов «опубликование в буржуазной прессе» дало осечку: журнал был коммунистический. Так что Денисова пришлось восстановить на работе. Ему принесли формальные извинения, а заведующий кафедрой, на которой преподавал композитор, назвал всю эту историю недоразумением. Однако было очевидно, что это «недоразумение» четко спланировано. Перечисленные события стали началом гонений на Денисова, продолжавшихся вплоть до середины 1980-х годов.

Результатом кампании против Денисова, а также некоторых других советских композиторов стало Постановление Секретариата Союза композиторов СССР от 26 июля 1971. В нем запрещалась передача за границу нотного или литературного материала без ведома и одобрения Секретариата: «Предупредить, что в дальнейшем к лицам, нарушившим настоящее постановление, будут применяться строгие дисциплинарные меры вплоть до исключения из Союза композиторов СССР».

«Запрещенный композитор» 

Союз композиторов всячески препятствовал деятельности Денисова как на территории СССР, так и за рубежом. Запрещали концерты его произведений на территории СССР, запрещали исполнение его произведений советскими музыкантами в заграничных гастролях,, нарушали возможность контакта с зарубежными композиторами, музыкантами, режиссерами, давая обычно бредовые ответы: «Денисов в отпуске», «у него другой срочный заказ», «он как раз отправился в командировку в Швейцарию» (хотя, конечно, ни в какую Швейцарию его не отпускали), даже запретили «Trio à cordes de Paris» во время гастролей в СССР (1972 г.) исполнить денисовское Струнное трио.

Показательна одна из историй конца 60-х годов, связанная с работой Денисова в кино. За нее хорошо платили (а композитору нужно было содержать семью). Режиссер Виктор Георгиев предложил Денисову написать музыку к фильму «Кремлевские куранты». Официозная пьеса Николая Погодина широко пропагандировалась советской идеологией. Сюжет Денисову был абсолютно чужд, но материальные проблемы заставили его согласиться на эту работу и подписать контракт с киностудией «Мосфильм». Когда данный факт стал известен в Союзе композиторов СССР, Денисова моментально отстранили от участия в создании фильма. «Ненадежный» композитор не мог быть допущен к написанию музыки по пьесе, которая соответствовала требованиям так называемого социалистического реализма и могла получить широкое официальное распространение.

Денисов и Булез

Несмотря на большие старания Союза композиторов, музыку Денисова знают на Западе и активно исполняют, а для некоторых композиторов наличие в России новой музыки было неожиданным фактом.

Близким другом для Денисова стал Луиджи Ноно, но особую роль на творчество Денисова оказал Пьер Булез.

Пьер БулезПьер Булез, французский авангардный композитор

Их переписка возникла на фоне организованных Булезом в Дармштадте и Париже концертов, на которых исполнили кантата «Солнце инков». Булез очень хотел, чтобы Денисов приехал в Париж на этот концерт. Денисов посоветовал ему порядок действий. В одном из писем Булез перечисляет сделанное: «Послали телеграмму в Союз композиторов. Затем послали письмо в посольство. Задействован государственный секретарь по культуре. Я надеюсь, что благодаря всем этим действиям Вы сможете приехать».

Однако надежды Булеза не сбылись. Денисову в поездке отказали. Из письма Булеза:

«Я был в высшей степени взбешен из-за того, что этот отказ исходит от музыкальных чиновников самого низкого сорта, которые сами пишут музыку „достойную лишь помойки“, как говорил Варез. И потом существует вопрос личной свободы; нет никакой причины, по которой чиновники для своего собственного „удовольствия“ (как во времена Людовика XIV) запрещают Вам без всякого законного основания поехать и услышать свое произведение»

Несмотря на все старания и официальные приглашения, первый раз Денисову разрешили выехать за рубеж только в 1076 г..

В январе 1967 года во время гастролей в Москве оркестра Би-Би-Си Булез и Денисов познакомились лично. В дальнейшем дружба между двумя композиторами продолжалась.

Денисов и Шнитке

Денисов, Шнитке, Губайдулина - та самая тройка московских авангардистов, музыка которых на самом деле похожа только этикеткой авангарда. Эдисон Васильевич совершенно не принимал всякую эклектику, приставки нео- к музыкальным направлениям, музыкальные цитаты, аллюзии и все то, что называется посмодерном. Денисов был приверженцем серийной техники.

С другой стороны Альфред Шнитке работал в направлении полистилистики и часто цитировал в своих крпуных произведениях мотивы, написанные им к кинофильмам. Все это Денисов считал несерьезным искусством и часто между двумя композиторами возникали творческие споры, хотя врагами в быту они не были.

Однажды Эдисону Денисову предложили принять участие в фестивале «Музыканты смеются» и сочинять для фестиваля подобающее произведение. Денисов решил посмеяться над тем, что считает несерьезным, потому сделал аллюзию на произведение Шнитке Concerto grosso, использовал схожий инструментальный состав, структуру произведения, пафос, а, главное, использовал цитату из написанной им же музыки к кинофильму «Идеальный муж», по словам Денисова, совершенно идиотский голливудский мотивчик. Произведение назвал «Happy end», считая его совершенно несерьезным и даже не музыкальным. 

«Хренниковская семерка»

Денисова неоднократно приглашали на Запад, но ответы за него строчил Союз композиторов и, естественно, давал приглашающим отказы.

Тем не менее, Эдисон Денисов организовал два цикла концертов — «Музыка ХХ века» (который вскоре был запрещен) и «Новые произведения композиторов Москвы» (композитор им руководил до начала 90-х).

Еще один любопытный факт биографии композитора связан с открывшейся в 1966 году в Москве студией электронной музыки. Электронный аппарат — синтезатор АНС — был изобретен ученым Евгением Александровичем Мурзиным, посвятившим свое изобретение Александру Николаевичу Скрябину. Установили его на мемориальной квартире Скрябине, ставшей единственным местом в Москве, где композиторы имели возможность окунуться в новый мир электронный звучаний. За время существования студии в ней было сделано немало интересных открытий. Здесь работали Софья Губайдулина, Альфред Шнитке, Эдуард Артемьев. Немаловажную роль сыграла эта лаборатория и в жизни Денисова. Результат его электронных экспериментов того времени — композиция «Пение птиц». Студия просуществовала около 10 лет, но за «ненужностью» ее закрыли.

В конце 70-х годов в среде музыкантов часто упоминалось выражение «хренниковская семёрка». Это семь композиторов, которых Тихон Хренников в докладе на VI съезде композиторов СССР объединил в одну группу и назвал не представляющими подлинного лица советской музыки. Поводом для приклеивания такого ярлыка стала популярность этих композиторов за рубежом, и конкретно — исполнение их произведений на фестивале советской музыки в Кёльне в 1979 году. Композиторам, имена которых произнес Хренников на съезде, объявили бойкот. Принципиально для Денисова ничего не изменилось — как его не исполняли и не публиковали в СССР, так и продолжалось дальше. Но теперь его произведения убирали и из гастрольного репертуара. Произведение могли снять буквально за пару часов до отъезда музыкантов.

Денисов и ГубайдулинаСофия Губайдулина и Эдисон Денисов - двое из "хренниковской семерки"

Признание Денисова

В середине 80-х положение Эдисона Денисова в Союзе композиторов резко меняется. Он был введен в высший руководящий орган Союза композиторов, а в 1990 г. стал одним из семи секретарей его нового рабочего органа. Со стороны секретариата это был трезвый расчет: в радикально изменившейся среде под рукой необходимо было иметь лидеров современной музыки. Согласие Денисова основывалась на благородных целях:

«Мне показалось, что войдя в руководство Союза композиторов, я получу больше возможностей делать что-то хорошее, помогать тем, кто является гордостью нашей музыки, кого все эти годы не издавали и не записывали, не включали в официальные концерты. Мне хотелось вытащить на свет и всю ту замечательную музыку, которая, подобно живописи Кандинского и Малевича, Фалька и Филонова, в течение многих лет считалась несуществующей».

В 1990 г. в Москве была создана Ассоциация современной музыки, президентом которой был избран Эдисон Денисов:

Для Денисова открывается граница — теперь он посещает премьеры своих произведений за рубежом, участвует в фестивалях, проводит мастер-классы. За успехи в области развития культуры Денисову присужден французский орден литературы и искусств (март 1986 года).

С сентября 1990 по март 1991 года Денисов жил и работал в Париже по приглашению руководимого Пьером Булезо института ИРКАМ. Основная деятельность ИРКАМа связана с изучением различных новых акустических возможностей. Денисова всегда интересовали звуковые проблемы расширения музыкального пространства, возможные с помощью компьютера. Интересовали композитора также и различные способы взаимодействия живых музыкальных инструментов и компьютера. Новым творческим решением этой проблемы стало произведение «На пелене застывшего пруда...».

Несмотря на явные преимущества жизни во Франции, Денисов отзывался о ней и так: «Во Франции все помидоры „кастрированные“, потому, что тут такое ощущенье — самого главного не хватает».

В 1994 г. попадает в автокатастрофу по дороге из Старой Рузы (Московская обл.) в Москву. Был перевезен на лечение во Францию, где прожил последние два года жизни. В результате автокатастрофы был парализован, тем не менее, продолжал сочинять музыку.

Умер Эдисон Васильевич 24 ноября 1966 г., похоронен в Париже на кладбище Сен-Манде.