Альфред Шнитке представитель московского авангарда

Альфред Шнитке


«Вообще, человечество совершало всегда и будет совершать одну и ту же ошибку: всякий живущий интуитивно убежден (хотя и не признается себе в этом), что его поколение достигло высшего уровня, а дальше уже не будет ничего»


Альфред Шнитке родился в Энгельсе в Республике немцев Поволжья в еврейско-немецкой семье 24 ноября 1934 г. Его отец, Гарри Викторович Шнитке родился во Франкфурте-на-Майне. В 1927 году (в некоторых источниках указывается 1926 год) вместе с родителями переехал в Москву, в 1930 году — в Покровск, где вступил в партию и работал журналистом в советских немецких изданиях; рассказы и корреспонденции с фронта на русском языке печатал в газете «Большевик». Мать, Мария Иосифовна Фогель, происходила из немецких колонистов, переселившихся в Россию в 1765 году и осевших в деревне Каменка; работала учительницей немецкого языка. В 1943 году отца будущего композитора призвали на фронт, а Альфред с младшим братом (впоследствии поэтом, прозаиком и переводчиком В. Г. Шнитке) были отправлены в Москву, где жили у деда и бабушки по отцовской линии — инженера Виктора Мироновича и редактора Теи Абрамовны Шнитке. Родители Шнитке между собой говорили по-немецки, и первым языком композитора стал немецкий, однако впоследствии он обращался к матери по-немецки, а к отцу по-русски. Вот как рассказывает Шнитке о своем немецком еврействе:

«Я начал чувствовать себя евреем с начала войны. Вернее, как только началась война, я себя сразу почувствовал одновременно и евреем, и немцем. Антисемитизм возродился у нас с началом войны. Я не помню, чтобы меня раньше обзывали евреем на улице. Впервые это случилось осенью 1941 года. Странная, иррациональная вещь!

Реальность поместила меня, не имеющего ни капли русской крови, но говорящего и мыслящего по-русски, жить здесь. Половина моей крови по-настоящему и не проросла во мне. Я не знаю еврейского языка. И я, испытав в связи с моей физиономией и рядом других признаков все неудобства, связанные с этим, никаких преимуществ не ощутил.

Я стал ощущать двойную чужеродность - как полунемец и как полуеврей. Внешне это выражалось в том, что я - жид, каждый мальчишка на улице видел, что я - жид. Но я бывал и немцем в этих уличных ситуациях. Когда война закончилась, я в общем-то немцем вроде бы перестал быть, но евреем продолжал оставаться. И это не прошло, а сильно развилось, несмотря на отсутствие официального антисемитизма.

Когда мне исполнилось шестнадцать лет, это было в 1950 году, надо было получать паспорт. Я сам должен был решать, кем мне назваться. И тогда, помню, мама была обижена, что я назвался не немцем, а евреем. Но я не мог поступить иначе. Назваться немцем, чтобы 'отмыться' от своего еврейства, я считал позором. И с тех пор я числюсь евреем - по отцу».

Первые яркие музыкальные впечатления и пробы сочинительства Шнитке

Из воспоминаний А.Шнитке:

«В 45-46 году всем вернули конфискованные на время войны приемники, и я стал слушать музыку, причем предпочитал оперы. И если вспомнить первые мои попытки не то что сочинять, а скорее фантазировать (нот я тогда не знал), то это были какие-то неопределенные оркестровые представления, которые я теперь расшифровываю как тремоло и высокие деревянные духовые, возникающие под влиянием прослушанной «Шехерезады» или «Испанского каприччио», в общем, что-то в этом роде. И, кроме того, (никаких тогда у меня музыкальных инструментов не было) я помню, мне попалась какая-то губная гармошка, от которой я никак не мог оторваться, без конца импровизируя и чувствуя себя в Раю».

Музыкальное образование для А. Г. Шнитке началось в 1946 году в Вене, Австрия, куда его отец был командирован после Великой Отечественной войны корреспондентом и переводчиком газеты: «Для подростка 12-14 лет эта Вена определила всю его жизнь. … После пустынного, лежащего вне времени города-сарая Энгельса – прекрасная, вся заряженная историей Вена, каждый день – счастливое событие, везде что-то новое: Хофбург, дер Грабен, Карлскирхе, Бельведер, Шенбрунн, собор св. Штефана – многое в развалинах и пепле, но и в разбитом состоянии гордое и жизнестойкое».

В Вене раскрываются музыкальные способности Шнитке. Он самостоятельно научился играть на аккордеоне, который в качестве премии выдали отцу. Тогда же он начал брать уроки игры на фортепиано у пианистки Шарлотты Рубер: «Фрау Рубер дает много свободы, играет со мной в четыре руки, хвалит меня, пытается уговорить моих родителей дать мне музыкальное образование... Здесь же дома не было инструмента, но я клянчу у всех знакомых, у кого он есть, хожу в пустое офицерское казино, играю всегда, когда рядом со мной есть рояль, пытаюсь сочинять, слушаю «Валькирию» и «Похищение из сераля» в Staatsoper. «Паяцев» и «Сельскую честь» в Volksoper. Слушаю Девятую Бетховена с Й.Крипсом и Седьмую Брукнера с О.Клемперером и т.д. – хочу стать композитором».

Альфред Шнитке в детствеАльфред Шнитке в детстве

По возвращении в Москву в 1948 году семья поселилась в подмосковной Валентиновке, и мать и отец устроились на работу в редакцию газеты «Neues Leben». Отец занимался переводами советской литературы на немецкий язык для издательства литературы на иностранных языках «Прогресс».

В 1958 году Шнитке окончил Московскую консерваторию по классу композиции у Евгения Голубева, а затем и аспирантуру. Во время обучения в аспирантуре преподавал фортепиано на дому, так он познакомился с будущей женой Ириной Катаевой:

«Мы познакомились с Альфредом в самом начале 60-х. Я приехала из Ленинграда, где окончила десятилетку при консерватории. Музыка познакомила и соединила нас: мне нужно было продолжать образование, и моим репетитором стал аспирант Московской консерватории Альфред Шнитке. Тогда он был женат, и я ходила заниматься к нему домой, в квартиру неподалеку от Ленинского проспекта. В один прекрасный день он сказал, что заниматься со мной больше не может, потому что относится ко мне не просто как к ученице. Но я вообще не хотела выходить замуж. Таким образом мы встречались с ним несколько месяцев, а потом я решила, что все это пора прекращать.

Альфред Шнитке обиделся и исчез, но через полгода мы увиделись вновь. Я уже училась в Гнесинском институте и позвонила ему – нужен был учебник по истории музыки. Он попросил меня приехать к нему, а домой я вернулась уже вечером. Тогда-то мы и поняли, что должны быть вместе. Свадьбу мы сыграли в феврале 1961 года».

Альфред Шнитке с женой Альфред Шнитке с женой Ириной Катаевой-Шнитке

В 1959 г. сочинил первое серьезное произведение (до этого были ученические работы, которые он даже не захотел включать в свой архив) - ораторию "Нагасаки", повествующую о трагедии японского народа в результате взрыва атомной бомбы. Благодаря ей Шнитке стал известен, а Союз композиторов охарактеризовал ораторию как "не вписывающуюся в традиции советской музыки".

Шнитке ищет технику

В 1963 происходит важное событие для советских музыкантов: в Москву приезжает итальянский композитор Луиджи Ноно. Его расписание было составлено таким образом, чтобы у него не было возможности общаться с кем-либо неугодным, однако Альфреду Шнитке удалось с ним встретиться: «Встреча с Ноно… во многом оказалась решающим моментом для моего окончательного поворота на путь «левых заскоков» с компромиссного пути. Именно тогда я понял бесповоротно, что мне нужно учиться. Да и сам Ноно говорил мне о том же. … С этого момента я бесповоротно занялся изучением партитур новой для себя музыки».

Луиджи НоноЛуиджи Ноно

Столь же ощутимыми для композитора оказались влияния А. Пуссера, К. Штокхаузена, Д. Лигети, К. Пендерецкого, В. Лютославского, которые присылали молодым коллегам большое количество нот, магнитофонных записей, пластинок, книг. Шнитке методично изучает теоретические труды о новейшей музыке на разных языках, пишет научные статьи, посвященные проблемам оркестра и композиторским техникам XX века.

Композитор начинает искать новые пути своего творчества. «Я помню свой разговор с Денисовым по этому поводу, – вспоминал Шнитке, – в котором пытался объяснить ему, что мой технологический энтузиазм кончился, и что я пытаюсь найти пусть более примитивный и менее гарантированный по качеству, но все же менее «поддельный язык»… С этого времени я стал уделять большое внимание в своей работе «непосредственному моменту», чем «конструктивному».

Сочинения Шнитке 1962-68 годов в основном написаны в серийной и сериальной технике. Они стали (как сочинения Эдисона Денисова и Софии Губайдулиной) знаменем русского авангарда, но исполнялись в основном в «неофициальных» залах. Однако Шнитке решил отойти от использования этих передовых техник:

«Мне показалось, что с этой техникой что-то неблагополучно: претензии людей, создавших ее, достигали такого предела, что можно было подумать, будто бы ... качество будет идеальное. Я, когда сочинял эти произведения (две 'Музыки'. - В. X.) ... написав их, почувствовал некоторое неудобство ... что я написал некий новый, усложненный вид халтуры. ... Можно сидеть по десять, двенадцать часов в день за столом, тщательно подгонять друг к другу транспозиции серий, рассчитывать фактуру, тембры и все остальное и этим довольствоваться, полагая, что это и есть сочинение музыки, но, по-моему, это - безусловное уклонение от той главной ответственности, которая лежит на композиторе».

Первым произведением, которое открыло «зрелого Шнитке» и предрешило многие черты дальнейшего развития, стал Второй скрипичный концерт (1966 г.). Вечные темы страдания, предательства, преодоления смерти воплотились здесь в яркой контрастной драматургии, где линию «положительных персонажей» образовали солирующая скрипка и группа струнных, линию «отрицательных» — отщепившийся от струнной группы контрабас, духовые, ударные, фортепиано.

Одним из центральных произведений Шнитке явилась Первая симфония (1972 г.), главенствующей идеей которой стала судьба искусства, как отражение перипетий человека в современном мире. Сам Шнитке назвал ее “симфония - антисимфония, антисимфония - симфония”. Впервые в советской музыке в одном произведении была показана необъятная панорама музыки всех стилей, жанров и направлений: музыка классическая, авангардная, древние хоралы, бытовые вальсы, польки, марши, песни, гитарные наигрыши, джаз и т. п. Композитор применил здесь методы полистилистики и коллажа, а также приемы «инструментального театра» (движение музыкантов по сцене). Четкая драматургия придала целевую направленность развитию чрезвычайно пестрого материала, разграничив искусство подлинное и антуражное, утвердив в итоге высокий позитивный идеал.

К идее полистилистики Шнитке подтолкнула его одновременная работа над музыкой к фильмам и авангардная композиторская деятельность - совмещение разных жанров. Особое влияние оказал мультфильм “Стеклянная гармоника” (1968 г.), к которому Шнитке написал музыку: «В этом фильме оживает огромное количество персонажей мирового изобразительного искусства - от Леонардо до современных художников, таких как Эрнст, Магрит, Пророков и многие другие. И когда я увидел весь этот материал еще не снятым - тут Пинтуриккьо, тут Арчимбольдо, тут Сальвадор Дали,- все это рядом производило очень странное впечатление и казалось несоединимым. Я не представлял себе, как из этого всего можно создать нечто цельное. Однако режиссеру это удалось. И это навело меня на мысль, что, вероятно, и в музыке подобное калейдоскопическое соединение разностилевых элементов возможно и может дать очень сильный эффект».

Новая простота

Со смертью родителей Шнитке в 70-х связан новый виток его творчества - “новая простота”, в которой находилась вся западная музыка того времени. Он стремится писать тихую, глубокую музыку. Почувствовав ностальгию по выразительной мелодии, он создал лирико-трагические Реквием, фортепианный Квинтет, Гимны. В это время он глубоко погружался в религиозную тематику, интересуется йогой.

80-е гг. стали для композитора этапом синтеза лирического и мелодического начал, расцветших в «новую простоту», с громадами симфонических концепций предыдущего периода.

«История доктора Иоганна Фауста»

Одним из самых впечатляющих сочинений Шнитке стала его кантата «История доктора Иоганна Фауста» (1983 г.) на текст из «Народной книги» 1587 г. В качестве либретто для своей кантаты Шнитке взял последние главы «Народной книги», повествующие о конце жизни Фауста. Текст этот настолько естественно ложился на предощущаемую им музыку, что он не изменил в нем ни слова; был использован оригинальный немецкий текст, а для исполнения в России брат композитора, известный поэт и переводчик Виктор Шнитке, сделал эквиритмический перевод.

Роль Мефистофеля в сочинении исполняют два солиста: контр-тенор, изображающий соблазняющего дьявола, и эстрадное контральто – дьявола карающего. В кульминационном эпизоде убийства Фауста дьявол-контральто исполняет арию в ритме танго – раскованного, нарочито эстрадного, по словам композитора создающего «шокирующий стилевой контраст» .

В кантате 10 эпизодов, 7-й эпизод - гибель Фауста - кульминация кантаты. Сначала композитор решил воссоздать этот эпизод экспрессивной диссонантной музыкой, что вполне в духе эстетики ХХ века. Но вскоре понял, что так он не достигнет нужного ему эффекта. И тут композитор вспомнил чьи-то слова, что самое страшное в аду не огонь и страдания, а унижение.Вот как об этом говорит он сам:

«Чтобы передать атмосферу адской пропасти, требуется некое стилистическое унижение, шокирующий стилевой контраст. И для этого я воспользовался ритмом танго... Шлягер – хорошая маска всякой чертовщины, способ влезть в душу, поэтому я не вижу другого способа выражения зла в музыке, чем шлягерность».

Эпизод этот производит сильнейшее впечатление. Бьет 12 часов. И с последним ударом появляется Мефистофель-убийца, каратель. Эстрадная певица (первоначально предполагалось, что это будет Алла Пугачева) с микрофоном идет через весь зал, поднимается на сцену и одновременно поет шлягерную мелодию. Контраст между элементарным напевом и страшным натуралистическим текстом, в котором описываются ужасающие подробности гибели Фауста, разителен. Это и есть то, что композитор как-то назвал «унижением банальностью».

Концертная жизнь этого произведения была непростой. После первой репетиции (с Аллой Пугачевой) концерт был запрещен. Так получилось, что премьера «Фауста» состоялась в Вене и только через четыре месяца, 23 октября 1983 г. (после многих ходатайств и несмотря на продолжающиеся препоны) – в Москве, а потом, в 1984 г. – в Ленинграде (теперь уже с Раисой Котовой в роли Мефистофеля-карателя).

Последние годы жизни Альфреда Шнитке

В июне 1985 года он уехал отдыхать в Пицунду, в Дом творчества кинематографистов, и там у него случился первый инсульт. В 1986 году Шнитке была присуждена Государственная премия РСФСР. Год спустя он был удостоен звания заслуженного деятеля искусств РСФСР.

В позднем творчестве вопросы композиторской техники отходят на второй план. Любой техникой Шнитке владеет уже в совершенстве. Его начинает волновать другое – возможность выразить новое ощущение бесконечности времени и бессмертия духовной жизни. Происходят изменения в музыкальном языке композитора: упрощается фактура, усиливается выразительное значение микроинтонаций, ослабляется роль синтаксической конструкции.

В 1990 году Альфред Шнитке на год уехал работать в Берлин. Но вскоре ему предложили работу в Гамбурге, и творческая командировка Шнитке затянулась. А затем в его судьбу вмешались непредвиденные обстоятельства. Шнитке перенес в Германии второй инсульт, и его долго лечили тамошние врачи. Видимо, чувствуя, что каждый день может оказаться для него последним, Шнитке решил принять немецкое гражданство.

С каждым днем здоровье композитора ухудшалось. В июне 1994 года Альфред Шнитке перенес третий инсульт. Шнитке практически полностью парализовало, и отныне его вторым домом стала гамбургская клиника. Медики создали специальный аппарат, при помощи которого подвешенной парализованной рукой Шнитке фиксировал звуки, рожденные его сознанием и слухом. Эти записи затем “доводили до ума” сотрудники музыкального издательства Сикорского. В таком состоянии Шнитке написал свое последнее произведение – Девятую симфонию, посвященную Геннадию Рождественскому. Сразу после выхода в свет Девятая симфония была отмечена международной премией “Глория”.

В начале лета 1998 года состояние Шнитке ухудшилось. Врачи подозревали, что у него воспаление легких, и перевели его в другую больницу. Однако там диагноз не подтвердился, и композитора вернули в Гамбург. Это был последний переезд Шнитке – 3 августа в 8 часов утра он скончался.

Источники

1. В.Холопова "Альфред Шнитке" 

2. А.Ивашкин "Беседы с Альфредом Шнитке"